Приветствую Вас Гость | RSS

Век млекопитающих - Age of Mammals

Понедельник, 24.04.2017, 12:34
Образ жизни и локомоция

Гомотерий имел, в общем, кошачий облик, хотя некоторые из его физических характеристик выглядят довольно необычными для крупной кошки. По сравнению с махайродом, гомотерий демонстрирует сокращённую поясничную область и удлинение передних конечностей, которые пропорционально гораздо длиннее задних, чем у всех остальных представителей кошачьих. В то же время задняя часть тела выглядела приземистой, с коротким хвостом и задними лапами, имеющими необычно короткую пяточную кость. Подобные пропорции связаны с уменьшенной способностью прыжкам и в настоящее время в отношении локомоторных способностей для гомотерия предполагается среднее положение между пантеровыми кошками и гиенами. Удлинённая шея, сокращённая поясничная область, удлинённые передние конечности и высокая лопатка, вероятно, действительно предполагают некоторую «гиеноподобность» в его внешности. 

Результаты изучения предполагают для гомотерия более курсориальный образ жизни, нежели медленное скрадывание или засады в лесистой среде обитания. Рон-Шатцингер (1992) реконструировала гомотерия как пропорционально подобного Smilodon populator вместе с редукцией когтей, которая, по её мнению, свидетельствует о наличии неплохих скоростных качеств. Большая массивность костей, обнаруженная у экземпляра гомотерия из Сенез, свидетельствует о том, что несмотря на черты специализированного бегуна, гомотерий использовал при охоте на крупную добычу силу своих передних лап. При высоте в плечах 1,1 м гомотерий мог достигать веса львицы - примерно 190 кг. Сравнительные исследования, проведенные в Веймаре (Германия) при описании фрагмента плечевой кости Homotherium crenatidens, говорят о том, что отдельные особи могли достигать веса до 400 кг. Антон и др. (2005) реконструирует морфологию гомотерия как эффективную для передвижения на умеренной скорости, с небольшой способностью к прыжкам и внезапному ускорению. Это заключение Антон также основывал на редукции когтей. 

Однако, в отличие от Антона и его коллег, Рон-Шатцингер (1992) реконструирует гомотерия как одиночного охотника, использующего убежища. Мареа и Эрхардт (1995) при изучении остатков в пещере Фризенхан заключили, что 54 % костей хоботных содержат следы погрызов именно гомотериев; а такие части, как рёбра, бёдра, плечевые, метатарсальные и метакарпальные кости имеют следы зубов Homotherium serum в 95% случаев. Это вполне может служить свидетельством о предпочтении в диете молодняка хоботных животных, так как гомотерий, скорее всего, был приспособлен к охоте на более крупную добычу, чем современные львы. 

Для того, чтобы определить экологическую роль гомотерия, требуется понимание его палеобиологии и функциональной анатомии. Но останки обычно редкие и фрагментарные - посткраниальная анатомия известна, преимущественно, по скелету из Сенез (плиоцен, Франция). На основе частичных останков из Хандсхейма (Австрия) Шауб (1925) определил гомотерия, как стройное животное, со скелетом, совершенно отличным от скелета типичной саблезубой кошки (т.е. отличным от мощного, грубого скелета американских смилодонов или их вероятных предков - мегантереонов). Образец из Сенез, исследованный Баллезио, подтвердил анатомические особенности гомотерия. Б. Куртен в 1952 г. на основе формы верхних клыков ввёл термины «саблезубые кошки» (такие как гомотерий) и «кинжалозубые кошки» (такие как смилодон и мегантереон) для двух контрастирующих типов саблезубых фелид. При этом Куртен оставил в стороне различия в их посткраниальной анатомии. Л. Мартин определил саблезубых и кинжалозубых кошек как экоморфных на основе того, что как тип верхних клыков, так и пропорции тела животных являлись частью комплексной адаптации к особому образу жизни и хищнической стратегии. 

Функциональные особенности 

Череп и зубы 

Череп гомотерия был длиннее, чем у смилодона и имел хорошо развитый сагиттальный гребень, к которому крепились мощные мускулы. Необычно большое квадратное носовое отверстие, подобное имеющемуся у гепарда (Acinonyx jubatus), предположительно способствовало быстрому насыщению крови кислородом во время сильных нагрузок. Как и у гепарда, участок коры мозга, отвечающий за обработку зрительной информации, являлся большим и сложным, подчёркивая способность хорошо видеть и функционировать именно в светлое время суток, а не ночью, как у большинства кошачьих. 

Поведение плотоядных саблезубых млекопитающих было предметом дебатов в течение почти столетия и до сих пор остаётся одним из наиболее интригующих вопросов современной палеонтологии. Без современного хищника с подобной адаптацией только имеющееся на сегодняшний день знание функциональной анатомии может позволить построить вероятные гипотезы о методах использования удлинённых верхних клыков. 

Все саблезубые кошки отличаются от несаблезубых в изменении мастоидной области, и эта особенность признавалась основополагающей для понимания способа нападения этих животных. Точная интерпретация значения мастоидной морфологии саблезубых хищников значительно изменилась в начале 20-го столетия, когда Мэтью (1910) предложил теорию, согласно которой саблезубы использовали сгибание шеи и сокращение мускулатуры, чтобы нанести нисходящий удар, позволяющий верхним клыкам вонзиться в плоть. 

Нижняя челюсть фактически не играла никакой роли при таком способе нападения, и явная адаптация к широкому открытию пасти предназначалась только для отведения нижней челюсти назад. Предложенная Мэтью схема подразумевала гипертрофию мышц, опускающих голову и шею и являющихся ключом к успешному нанесению удара. Как доказательство такой адаптации, он упоминал увеличение поперечных отростков шейных позвонков, имеющих места прикрепления группы сгибающих шею мускулов и увеличенный сосцевидный отросток, который, в свою очередь, имеет следы прикрепления группы грудино-сосковых мышц, опускающих голову. Теорию Мэтью в дальнейшем разработал Симпсон (1941), предположивший, что инерция тела хищника, движущегося к добыче, дополнительно помогала ударному действию клыков, и это принималось многими специалистами в течение нескольких десятилетий. Однако, другие учёные (Болин, 1947) возражали, утверждая, что длинные верхние клыки саблезубых кошек слишком хрупки, чтобы выдерживать подобное воздействие (Бикневициус и Ван Волкенберг, 1996). 


Схематическое изображение черепа и шейных позвонков гомотерия при нанесении гипотетического ударного (вверху) и рубящего (внизу) укуса. В первом случае главное ударное движение происходит вокруг шейно-грудной области (белый круг), тогда как во втором основное вращение происходит в атлантозатылочном суставе (белый круг). В первом способе тяга брахиоцефальных мышц (одна стрелка) и вес (двойная стрелка) обеспечивает основную силу удара. Во втором тяга атланто-сосцевидной мышцы (короткая двунаправленная стрелка) является наиболее важной силой для проникновения верхних клыков. 

Большинство проблем этой теории было решено в гипотезе «рубящего удара» Акерстена (1985), согласно которой саблезубые кошки умервщляли жертву посредством другого типа укуса. В этом сценарии поднимающие нижнюю челюсть мускулы играют поддерживающую роль, а главную силу для удара верхними клыками обеспечивало опускающее голову действие атланто-мастоидной мускулатуры. В «рубящем ударе» нижняя челюсть противопоставляется действию верхних клыков, и анатомические особенности широкого открытия пасти рассматриваются как адаптация черепа и нижней челюсти к такому типу укуса. Кроме того, исследование Антона и Галобарта (1999) показало, что морфология шеи саблезубов отражает приспособление к мощным движениям шейных мускулов, включая дополнительное боковое вращение, что выглядит необходимым при рубящем ударе. 

Основное различие между гипотезами Мэтью и Акерстена в том, что последний предполагает большую важность во вращении головы в атлантозатылочном суставе, тогда как защитники первой теории подчёркивают важность наличия массивных грудино-шейных и постериорных шейных межпозвонковых суставов. 

Акерстен основывал свою гипотезу на анатомии гигантской панды (Дэвис, 1964). Такой выбор был сделан в соответствии с общими представлениями об аналогичном расположении мускулов, однако вызывал неуверенность в связи с их функциональным соответствием. В итоге возникла неудовлетворительная ситуация, которая продолжается по сей день. 

Мастоидная область у махайродонтов и «обычных» кошек несколько отличается. Сосцевидный отросток у смилодона и гомотерия более развит; затылочный выступ у некоторых махайродонтов переменно уменьшенный, и в результате кончик сосцевидного отростка направлен более вентрально, чем затылочный выступ. Строение сосцевидного отростка отличается большей бугристостью, чем у современных кошачьих. В большинстве случаев кончик сосцевидного отростка пропорционально более широкий, чем у нынешних фелид. Сосцевидный гребень обычно более развит, с большим латеральным расширением, в результате чего поверхность непосредственно сосцевидного отростка имеет тенденцию располагаться более ниже, постериорно и не столь латерально, как у современных кошачьих. 

Все резцы, как верхние, так и нижние, включая резцеподобный нижний клык, составляют у гомотерия единый мощный аппарат, состоящий из отдельных конусообразных, незначительно загнутых назад и плотно смыкающихся зубов. Такой аппарат, по-видимому, усиливал способность челюстей захватывать и удерживать добычу. Подобная тенденция будет вполне понятна, если учесть, что саблезубы в основном охотились на крупную дичь (им нередко приходилось, вероятно, удерживать в зубах и перетаскивать ещё живую после «кинжального удара» жертву в два-три раза крупнее самого хищника). 

Поэтому гипотеза С. Чана (1957), утверждающего, что резцовый аппарат служил саблезубым кошкам для разрывания добычи, малоосновательна. Нижний клык, фактически действующий как резец, не мог нести функцию разрывания. Огромные резцы и нижние клыки гомотерия формировали мощный аппарат захвата и удерживания – среди современных кошек в какой-то мере сопоставимые резцы имеет только тигр (Panthera tigris). Моляры гомотерия были довольно слабы и не приспособлены для дробления костей. 

Верхние клыки махайродонтин давно привлекают к себе внимание исследователей. Функциональное назначение этих длинных, саблеподобных клыков толкуется по-разному. Едва ли заслуживает подробного рассмотрения мнение некоторых лиц, считающих верхние клыки саблезубых кошек бесполезными (гипертелическими) образованиями. Настоящие саблезубые кошки известны, по крайней мере, с миоцена, и некоторые их представители дожили до позднего плейстоцена. В ходе эволюции этой долговечной группы гипертелическое образование было бы быстро утрачено. В действительности не только не наблюдается редукция упомянутых клыков, а наоборот - самые поздние представители саблезубов, смилодоны, обладали едва ли не самыми длинными верхними клыками среди саблезубых хищных млекопитающих вообще. 

Большинство исследователей (Мэтью, 1910; Шауб, 1934; Скотт, Джепсен, 1936; Ромер, 1939; Хоу, 1950; Куртен, 1952, и др.) сходятся в том, что длинные режущие верхние клыки служили саблезубым хищным активным боевым оружием в борьбе за существование и придерживаются теории так называемого кинжального удара. 

Согласно этой теории, хищник, нападая на жертву, мощным кинжальным ударом верхнего клыка прокалывал кожу и разрывал шейные артерии. При этом одни (Мэтью, 1910; Абель, 1912; Флёров, 1957; Чан, 1957; Ромер, 1966, и др.) допускают, что саблезубый хищник нападал на добычу с раскрытой пастью, а по мнению других (Абель, 1927; Маринелли, 1938, и др.), нападение осуществлялось с закрытой, поскольку клык далеко выступал за нижний край нижней челюсти и мог поражать жертву и при закрытой пасти. Существует также весьма оригинальное мнение Б. Болина (1941), согласно которому саблезубые кошки вообще были трупоядными хищниками, уподобляясь в этом отношении гиенам. 

Л. Дрекслер и Г. Цапфе (1956) решительно отвергают трупоядность саблезубов. Л. Давиташвили (1961) также высказывает сомнение в том, что эти ископаемые кошки могли быть узко специализированными трупоедами. Однако ещё более узкую специализацию, чем Болин в отношении образа жизни и пищи, приписывает саблезубым кошкам некий А. Быстров (1950). По его мнению, саблезубые являлись трупоядными животными, при этом они верхними клыками вспарывали брюшную полость павших животных и вытаскивали с помощью тех же верхних клыков печень, которую и поедали. 

Несостоятельность таких теоретизирований показана К. Флёровым (1957). Подробно останавливаясь на способе питания настоящих трупоядных хищных - гиен, этот автор заключает, что «гиены извлекают печень и другие внутренности, захватывая их резцами и клыками». При этом отмечается, что клыки у этих животных не режущие, как у саблезубов, а конические. В самом деле, при одинаковом способе питания у разных хищных должен был развиться и сходный зубной аппарат. Между тем, как известно, у гиен совершенно иное, чем у саблезубов, строение верхних клыков. 

В контексте этих рассуждений следует учитывать, что у гиен – специализированных падальщиков – совершенно иное не только строение верхних клыков, но и всего зубо-челюстного аппарата. И представляется более чем странным то, что профессиональный палеонтолог-маммальщик может всерьез высказвать идею о том, что животные с противоположной морфологической специализацией эксплуатировали одну и ту же нишу. 

Пытаясь объяснить функциональное значение саблеподобных верхних клыков махайродонтин, прежде всего, стоит исходить из того неоспоримого факта, что всякий орган животного, выдержавший более или менее длительную эволюцию, есть орган, несомненно, полезный. В противном случае этот орган в ходе эволюции был бы быстро утрачен или повлёк бы за собой гибель животного. 

В действительности же у махайродонтин верхний саблевидный клык в ходе эволюции подсемейства на протяжении ряда геологических веков становится всё более длинным и режущим, из чего следует, что он был, несомненно, полезным органом, выполняющим некую важную функцию. Отмечено, что этой функцией не могло быть только нападение на добычу. Для таких крупных хищных, какими были саблезубые кошки, имевшие столь совершенные мощные резцы, способные наносить смертельные удары любому животному и разрывать добычу на куски, не было необходимости развивать длинные, довольно тонкие и хрупкие клыки, которые могли легко обламываться при нападении на крупную жертву. 

Несомненно, ближе к истине предположение Л. Давиташвили (1961) о преимущественно перигамическом значении саблеобразных клыков махайродонтин. В подтверждение своего предположения этот автор вполне справедливо ссылается на факты нахождения саблезубых кошек с прижизненной поломкой даже обоих верхних клыков. Получается, что саблезубые кошки не только не погибали после утраты верхних клыков, что, разумеется, было бы неизбежно, если бы эти клыки были жизненно важным органом в борьбе за существование, но даже доживали до старости. 

Из сказанного, однако, не следует делать вывод, что верхние клыки совершенно не принимали участия в добывании хищником пищи. Развившись как перигамическое образование и выполняя в основном функцию воздействия на нервную систему самки, верхний клык в то же время мог быть полезным как в драке между самцами, так и в охоте на копытных: с его помощью хищнику удавалось, должно быть, наносить кинжальный удар жертве. Надо думать, однако, что применение клыков, в силу их своеобразия, выглядело в значительной мере ограниченно. 

Вопрос о том, как применяли махайроды свои саблеподобные клыки при нападении на жертву, довольно спорный. Представляется правдоподобной гипотеза «кинжального удара», но при этом отдаётся предпочтение той её разновидности, которая допускает нападение на добычу с открытой пастью. Только таким образом хищник мог добиться наибольшего эффекта при нападении. По мнению Флёрова (1957), хищник, бросаясь на крупных животных, легко прокалывал своими саблевидными клыками их толстую кожу и разрывал шейные артерии. Для этого у хищника имелась достаточно сильно развитая шейная и челюстная мускулатура. Это не означает, конечно, что саблезубы не могли применять других способов нападения - в частности, сбоку или с брюшной стороны. В последнем случае хищник мог своими режущими клыками легко распороть живот добыче. 

В зубном аппарате саблезубых фелид немаловажная роль принадлежала резцам (Хоу, 1950). Массивные конической формы резцы вместе с резцообразными нижними клыками плотно смыкаются и образуют довольно мощный хватательный орган, способный цепко держать добычу, а при надобности и рвать её на куски. Возникает вопрос - в чём же кроется причина вымирания саблезубых, хорошо приспособленных к хищническому образу жизни фелид? Ответ на данный вопрос можно найти у Л. Давиташвили (1961), который пишет, что: «если хищники были далеко не столь совершенны, как нынешние их родичи, то и фитофаги, на которых они охотились, стояли, в общем, значительно ниже современных фитофагических зверей в отношении быстроты и ловкости движений и совершенства реагирования на внешние раздражители». 

Из сказанного следует, что фитофаги, на которых охотились саблезубы, вымерли и на смену им появились более совершенные формы, лучше приспособленные к открытым пространствам и поэтому менее доступные таким, в известной мере своеобразно специализированным хищникам, как саблезубые фелиды. Тут они не могли серьезно конкурировать с более гибкими, быстрыми и менее специализированными настоящими крупными кошками, постепенно их вытеснившими. 

Отдавая должное этим умозаключениям, отметим, но в число саблезубых кошек входили разные группы с очевидно различной стратегией жизни и спектром добычи. Если раннеплейстоценовые мегантереоны, как уже упоминалось, могли серьзено пострадать в ходе увеличения средних размеров доступной добычи, то в отношении гомотериев этот вывод далеко не очевиден. Кошки этого рода не только теоретически могли добывать крупных и сравнительно малоподвижных копытных типа бизонов, которые никогда и никуда не исчезали из их ареала в плейстоцене. Были найдены фактические доказательства выраженной специализации гомотериев на поедании молодняка толстокожих. В этой нише у них не было естественных конкурентов, поскольку пантеровые кошки не эффективны в качестве охотников на такую добычу. Более того – при любом гипотетическом эволюционном совершенствовании нервной системы и интеллекта хоботных, они так и не стали более подвижны и тем самым «менее доступны». Поэтому утверждать, что позднеплейстоценовые гомотерии и смилодоны «потеряли добычу» значит идти против очевидного. 

Серьезные конкуренты из числа природных хищников – крупные пантерины, которые сравнительно быстро эволюционировали в конце плиоцена и в плейстоцене – могли постепенно оттеснять саблезубых кошек на вторые роли в качестве потребителей крупных копытных, но были совершенно неэффективны как охотники на хоботных и носорогов. Единственный конкурент и враг, с которым не в состоянии были соревноваться саблезубые кошки в нише охотников на толстокожих – это распространявшиеся по земному шару в течение плейстоцена виды хищных приматов из рода Homo. Показательно, что последовательность вымирания саблезубых, в общем, совпадает с этапами повышения плотности заселения людьми того или иного региона. Видимо, можно предположить, что ключ к угасанию этой замечательной группы плотоядных лежит в комбинированном давлении крупнейших пантерин с одной стороны, и человека – с другой. Возможно, могли сыграть некоторую роль и поведенческие адаптации мамонтов, в ходе собственной эволюции, вероятно, развивавших все более эффективные стратегии коллективной защиты от своего хищника-специалиста. 

Позвоночник 

Гомотерий имел короткий поясничный отдел с латерально выступающими поперечными отростками, и, таким образом, отклонялся от модели примитивных фелид, наблюдаемой у таких ранних махайродонтин как Nimravides и у всех ныне живущих фелин, у которых поясничный отдел длинный, а поперечные отростки более отчётливо вытянуты в передне-нижнем направлении. 

Похожий сдвиг наблюдается у медведей, гиен и, в более ярко выраженной форме - у копытных, делая спину животных более жёсткой и сильной. Из этого следовала двойная выгода. Во-первых, короткая и жёсткая спина действовала как пассивный передатчик движущей силы задних конечностей, экономя значительное количество энергии. Во-вторых, у хищников, которые роют землю или переворачивают большие камни, негибкая спина лучше выполняет функцию стабилизации во время таких действий. Примерами такой адаптации могут служить медведи и барсуки. Типичные фелиды, наоборот, приобрели удлинённую, гибкую спину. Это удлиняет прыжок и увеличивает абсолютную скорость и способность к взрывному ускорению, но ведёт к большим энергетическим затратам во время бега. Такие животные, которых Хильдебранд назвал "active limbers”, исключительно быстро достигают максимальной скорости броска, но утрачивают выносливость. 

Для саблезубых важным преимуществом жёсткого, негибкого позвоночника должна была стать дополнительная сила сопротивления боковым нагрузкам, вызванных яростными движениями сопротивляющихся жертв, удерживаемых передними лапами. Некоторые адаптации задних конечностей, возможно, также связаны с такой фазой охоты. 

Передние конечности 

Стройная плечевая кость гомотерия указывает на адаптацию к быстрому бегу. Приподнятость большого бугорка даёт преимущество в работе надостной мышцы, в то время как мускулы, обеспечивающие захват и удержание жертвы – такие, как дельтовидная и мышцы, разгибающие пальцы, развиты весьма умеренно (судя по местам прикрепления мускулатуры - дельтовидной бугристости надмыщелка). Однако, сохранившиеся останки позволяют предположить, что действие, как минимум, даже одной из этих мышц являлось важным для поимки добычи. Правая плечевая кость гомотерия из Сенез демонстрирует патологию развития, похожую на ту, что была обнаружена у смилодона из Ранчо Ла Бреа (дельтовидная бугристость в заднебоковом направлении). Это предполагает наличие неоднократных перегрузок дельтовидной мышцы во время сгибания лапы (это должно происходить, когда животное пыталось удержать сопротивляющуюся жертву). С другой стороны, скорее латеральное (как у пантерин), чем центральное (как у гепарда) положение большого бугорка указывает на то, что совместное отводящее действие подостной, большой круглой и надостной мышц, по-прежнему, было очень важным. Относительно глубокая ямка локтевого отростка указывает на обычно выпрямленное положение локтевого сустава (характерный признак животных, адаптированных к быстрому бегу - гепарды и львы). Кроме того, вертикальная ориентация ямки больше походит на таковую у гепарда, чем у пантерин, также указывая на способность к быстрому бегу. 

Грацильность лучевой кости наиболее заметна в узком дистального конце (это также один из элементов адаптации к быстрому бегу). Это вступает в противоречие с необходимостью хватать и удерживать крупную добычу. 

Морфологическое сходство, предполагающее сходство в функционировании, между короткой и квадратной гороховидной костью гомотерия и гороховидной костью гепарда контрастирует с длинной гороховидной костью пантерин. Это, в свою очередь, должно было быть связано с действием локтевого разгибателя запястья. 

Морфология средних фаланг с их редуцированной ассиметрией предполагает, что когти у гомотерия втягивались хуже, чем у пантерин и в этом отношении гомотерий напоминал современного гепарда. Однако, второй палец, по-видимому, сохранял повышенную хватательную функцию, как это следует из увеличенного выступа дистальной головки средней фаланги и по наклону её дистальной суставной поверхности. 

Большая редукция в размере когтевых фаланг II-V пальцев гомотерия предполагает, что когти выполняли в большей степени локомоторную функцию, улучшая сцепление, как это имеет место у Acinonyx. Как и у гепарда, основную хватательную функцию выполнял первый палец. Тем не менее, загнутая форма когтей гомотерия и их латеральная сдавленность предполагают, что они всё ещё могли играть роль в удержании жертвы, несмотря на их небольшие размеры. 

Задние конечности 

Укороченная пяточная кость и неглубокий блок таранной кости являются характерными чертами, которые обычно у хищников связывают со стопохождением. По этой причине гомотерий иногда так и реконструировался (т.е. его задние конечности опирались на стопу, а не на пальцы). 

Строение таранной кости у плотоядных животных зависит от размера и морфологии, будучи тесно связанным со стопо- или пальцехождением. Антунесом (1986) проведены сравнения, демонстрирующие некоторые различия между Panthera leo, P. onca, P. spelaea и представителями рода Homotherium в лице виллафранкской формы H. crenatidens и североамериканского вида H. serum

Таранная кость гомотерия из Меальяды (Португалия) достаточно чётко отличается от Felinae, так как является гораздо более низкой, массивной, с меньшим большеберцовым блоком и выступом ладьевидной кости, свидетельствуя о другой линии развития, чем у остальных кошачьих (M. Антунес, 1986). Такая же особенность известна у барбурофелида Sansanosmilus. Ископаемые останки достаточно тщательно проверены, и установлено, что они морфологически отличались от окаменелостей пещерных львов и плейстоценовых ягуаров и аналогичны таковым у экземпляра H. crenatidens из Сенез (Франция) и H. latidens из Хандсхейма (Австрия). Сравнение с H. crenatidens привело к выводу, что развитый передне-задний большеберцовый блок экземпляра из Сенезе подразумевает больший диапазон движения дистальных сегментов конечности. Таким образом, остатки гомотерия из Меальяды соответствуют более поздней стадии на пути к стопохождению, что и ожидается, исходя из геологического возраста. При сравнении с таранной костью из Хандсхейма заметной разницы не обнаружено. 

По ранним представлениям гомотерий специализировался к стопоходящему передвижению. У пантерин отношение между шириной кости и шириной блока всегда выше даже с учётом низких значений у P. onca (конвергентно эволюционировавшем в направлении, аналогичном гомотерию) и P. spelaea (в данном случае, без сомнения, в связи с крупными размерами). Другими словами, у пантерин и большинства представителей Felinae, ширина таранной кости и блока ниже, а выступ для сочленения с ладьевидной костью расположен выше. Также наблюдаются различия в соотношениях ширины и высоты таранной кости. У пантерин эти значения выше (за исключением сравнения с ранними видами Homotherium), так как выступ ладьевидной кости имеет большое значение в специализации таранной кости для передачи вертикального усилия, как у животных с явно выраженной тенденцией к стопохождению. 

Короткая пяточная кость гомотериев до сих пор является предметом палеонтологических дискуссий о его беговых способностях, и на этот вопрос ответить с должной степенью уверенности затруднительно. Впрочем, это верно и для остальных саблезубых кошек. У представителей родов Machairodus, Homotherium и Smilodon довольно мощное телосложение, но другие формы, возможно, были намного лучшими бегунами. 


Таранная кость Homotherium crenatidens: AP - передне-задний размер, B - ширина кости; BT - ширина большеберцового блока ; BC - ширина выступов для ладьевидной кости 

Однако метатарсальные кости гомотерия располагались сравнительно плотно друг к другу, на что указывает дорсальная выпуклость 2-ой метатарсальной кости вместо вывернутых наружу, как у медведей и других стопоходящих животных. Другие характерные особенности задних конечностей, включающие в себя форму суставных поверхностей кубовидной и ладьевидной кости, указывают на то, что животное опиралось на пальцы. 

Относительно неглубокий блок таранной кости может являться адаптацией к борьбе с сопротивляющимися жертвами. Когда овременные кошки имеют дело с крупными животными, они стараются сохранять контакт своих задних лап с грунтом, часто опираясь на всю стопу, чтобы лучше контролировать ситуацию при яростных рывках жертвы. У саблезубых, которым необходимо было удерживание крупных жертв почти полностью обездвиженными, сустав, соединяющий большую берцовую и таранную кости, вероятно, подвергался большим боковым нагрузкам, но стопа должна была оставаться на земле. Тогда это могло бы дать преимущество, обеспечивая некоторую дополнительную степень боковой мобильности и уменьшая риск потерять равновесие при отрыве стопы от земли. 

Укороченные пяточная кость и метатарсальные кости, вероятно, были связаны с необходимостью обеспечить большую стабильность. В любом случае строение задних конечностей говорит о силе, а не о высоких скоростных качествах. Задние лапы могли использоваться для мощного усилия, чтобы, к примеру, лишить добычу равновесия. Таким образом, крупные формы, предположительно, были способны охотиться даже на молодых хоботных – мамонтов, лесных слонов или, в случае смилодона, мастодонтов. 

Ключ к разгадке охотничьей техники саблезубых кошек может быть найден в строении их скелета. Одной из примечательных особенностей большинства махайродонтин был короткий хвост. Хвост используется для поддержания равновесия при прыжках или управления во время бега. Таким образом, предполагается, что саблезубые кошки не являлись хорошими бегунами. 


Сравнение Homotherium (вверху) и Crocuta crocuta

Удлинённая шея и сокращенная поясничная область гомотерия вместе с длинными передними конечностями и высокой лопаткой придавали силуэту животного определённое сходство с гиеной. Аналогия усиливалась несколько сокращенной пяточной костью - особенность, которая, возможно, уменьшила способность этой кошки к прыжкам настолько, что это не встречается у современных кошачьих. Это сокращение пяточной кости и другие особенности задних лап, как ранее предполагали, указывали на стопоходящую локомоцию задних конечностей. В сочетании со стройными, явно пальцеходящими передними лапами, такой аллюр должен был бы выглядеть весьма специфично. Но даже без такого преувеличения положение конечностей гомотерия выглядит довольно странно. Американский палеонтолог Виола Рон-Шацингер подчеркнула, что для гомотерия характерны не только эти особенности, но и редукция когтей - что, на её взгляд, предполагает приспособленность к бегу. 

Однако, гомотерий имел и очевидные анатомические отличия от гиены. Хотя он обладал такой же конструктивно мощной спиной, его конечности были гораздо грацильнее, передняя конечность более удлинённой и когти, скорее всего, были относительно меньше. Такой экстерьер подразумевает более курсориальный образ жизни, а возможные охотничьи стратегии предполагают, что у этой кошки была вероятна определённая степень групповых действий для остановки, сбивания с ног и умервщления крупной добычи. В любом случае стратегия совместной охоты бегающих хищников на крупноразмерную жертву может быть оправдана в относительно открытом ландшафте, где достаточное количество участников группы необходимо для отражения притязаний на добычу со стороны агрессивных падальщиков и хищников-конкурентов. Вероятность групповой деятельности представляется наиболее вероятной в случае американской формы Homotherium serum, чьи остатки известны из позднеплейстоценового Техаса в пещере Фризенхан вместе с многочисленными фрагментами скелетов молодых мамонтов - подобная добыча в наибольшей степени требует групповой охоты.