Приветствую Вас Гость | RSS

Век млекопитающих - Age of Mammals

Воскресенье, 25.06.2017, 03:17
вернуться

Социальные отношения

Социальная структура современных орангутанов сильно нарушена человеком, особенно на Калимантане. По-видимому, раньше на этом острове они являлись сравнительно социальными животными, но в настоящее время держатся преимущественно по одиночке, путешествуя и питаясь порознь. Если несколько взрослых обезьян случайно оказываются на одном фруктовом дереве, они почти не общаются и после еды спокойно расходятся. Специальные приветственные жесты у них не отмечены. Половозрелые животные собираются в маленькие группы лишь изредка, а устойчивые пары образуют только на период размножения. Основной контакт происходит между матерью и ее детенышем. Подростки и молодежь иногда играют друг с другом по нескольку часов, путешествуют вдвоем или даже создают семейные пары.

На Суматре первоначальный образ жизни орангутанов сохранился лучше: самец-доминант контролирует большую территорию, которая включает участки нескольких самок с детенышами. Здешние животные более общительны. Как правило, все обезьяны, кроме субдоминантных взрослых самцов, держатся вместе — парами или небольшими группами, обычно семейными. Состав таких групп очень разнообразен: самка и самец с детенышами или без них, самка с детенышем и подростком, 2-3 почти взрослые особи. Больших стад животные никогда не образуют.

Орангутаны проявляют черты общественной жизни, признавая права других особей, разделяющих с ними территорию. Пребывая в сообществах, обезьяны многому учатся друг у друга и приобретают новые формы поведения. Чаще всего в группы объединяются самки с детенышами. Повзрослев, самцы обычно прерывают отношения с родительницами, самки же нередко селятся поближе к матерям. К последним дочери относятся, как и к другим взрослым самкам — в некоторых случаях дружественно, но чаще все же нейтрально. Иногда молодые самки собираются в небольшую группу для поисков пищи и путешествуют вместе 2-3 дня. Молодые самцы тоже могут образовывать свои группы, но отношения в них по большей части носят соревновательный характер. Во время шуточных потасовок подростки практикуются в умении защищать свою территорию и драться за доступ к самкам.

Когда молодых орангутанов обеих полов искусственно сводят в группы (в целях реабилитации, например), те оказываются очень общительными и любящими забавы приматами. Животные играют целыми часами: устраивают погони, щекочут друг друга и раскачиваются на ветках. Самцы часто борются между собой, толкая друг друга на землю или кувыркаясь. Однако по мере взросления орангутаны постепенно теряют интерес к подобным забавам.

Победный вопль, который издается доминантом несколько раз в день, заставляет субдоминантных самцов держаться в стороне. Но когда взрослые самцы все же встречаются, они не могут отказать себе в удовольствии продемонстрировать друг другу свою агрессивность и силу, сотрясая ветви и сучья. Сопровождающие подобное поведение крики состоят из множества маленьких кратких звуков, для которых характерна большая выразительность. Как правило, представление продолжается до тех пор, пока один из соперников не уберется восвояси. Однако в некоторых случаях конфликт все же доходит до погони и битвы. В результате таких стычек у самцов могут остаться шрамы от укусов противника.



    Самка орангутана с детенышем.

Размножение

Все взрослые самки, не вынашивающие или не выкармливающие детенышый, потенциально способны к спариванию. Продолжительность менструального цикла составляет 22-32 дня, из них 5-6 дней приходится на течку. Отечность половых органов в этот период отсутствует. Орангутаны могут размножаться на протяжении всего года, однако большая часть родов приходится на сезон созревания древесных плодов, что облегчает самкам выкармливание новорожденных. Особенно много детенышей выживает в плодородные годы.

Установлено, что в половине случаев зачатия происходят от «самцов-резидентов», а во второй половине — от «жителей пригорода» и «странников». При этом первые привлекают готовую к спариванию самку продолжительными криками, а вторые разыскивают ее и при встрече просто принуждают к совокуплению, стремясь укусами сломить сопротивление. Особенно достается молодым одиноким самкам, обладающим низким статусом. Несмотря на то, что обе стратегии являются одинаково успешными, самки все же отдают предпочтение «резидентам», которые способны защитить их от навязчивых притязаний бродячих самцов.

Нередко супружество с самцом-доминантом происходит по инициативе самой самки. После совокупления с ним может образоваться союз длительностью от нескольких дней до нескольких месяцев. Согласно наблюдениям, более половины спариваний на Суматре происходит по взаимному согласию, в то время как на Калимантане примерно 90% спариваний происходит по принуждению. Как правило, самцы стремятся спариться со всеми потенциально доступными самками, если только предоставляется такая возможность. Зафиксированы случаи подобного поведения орангутанов и с человеческими женщинами.



    Портрет детеныша орангутана.

Беременность длится 235-270 суток, после чего рождается один детеныш массой 1200-1800 гр, изредка двойня. Порой случается, что некоторые самки, особенно молодые, пугаются родившегося у них малыша. Они не знают, что с ним делать, и просто потерянно таскают за собой. На воле или в зоопарке, если рядом есть другие кормящие опытные матери, отвергнутый детеныш не пропадет: его усыновит другая самка. Но если ее поблизости не окажется, дитя нерадивой матери погибнет.

С другой стороны, у орангутанов иногда наблюдаются поразительные случаи взаимопомощи. Например, если новорожденный не дышит, отец или мать может успешно провести ему искусственное дыхание способом «рот-в-рот». Также имеются сведения, что в неволе самец активно помогает рожающей самке как акушер. Однако в дальнейшем воспитании детеныша он практически не участвует.

Индивидуальное развитие

Новорожденный сразу же всеми четырьмя конечностями крепко цепляется в шерсть на груди и животе матери. Здесь он проводит первые 4 месяца своей жизни. Сначала самка кормит детеныша молоком из сосков, которые находятся у нее почти под мышками. С 4-месячного возраста она начинает давать ему основательно пережеванную зелень: оттопырив губы, из своего рта перекладывает пюре в его рот. Самка непрерывно ухаживает за детенышем и носит его в течение всего первого года жизни. Если малыша отнять от матери, он начинает громко кричать. В 2 года он все еще продолжает ездить на материнской спине.



    Самка с детенышем на ветвях.

Мать очень терпелива по отношению к своему малышу: спит с ним в одном гнезде, согревает холодными ночами, чистит и причесывает в жаркие дни, даже купает под летним дождем. Кроме того, самка много занимается воспитанием — обучает лазать по деревьям и строить гнезда. Обучение лазанию может выглядеть следующим образом: оторвав малыша от себя, самка держит его в одной руке и лезет на дерево. Пытаясь обрести более устойчивое положение, он волей-неволей вынужден хвататься за все, что под рукой, за ветки в первую очередь. Также самка подсаживает детеныша на ветку, чтобы он быстрее освоился на деревьях; оставляет одного на земле, чтобы заставить ходить.

В 3-4 года детеныш отнимается от груди. К этому времени он уже может сам найти себе пищу, строит гнезда и активно передвигается по деревьям. Примерно с 5 до 8 лет детеныш все больше удаляется от матери, проводя основную часть времени со сверстниками, но иногда все же спит в материнском гнезде. Порой самка наряду с повзрослевшим отпрыском может воспитывать и недавно родившегося детеныша. В таких случаях старший брат или сестра играют немаловажную роль в социализации малыша. Лишь в возрасте 8-10 лет орангутаны становятся полностью самостоятельными.



    Детеныш Pongo pygmaeus осваивает лазание.

Как правило, самцы достигают половой зрелости после более или менее длительного периода «странничества». Они способны размножаться примерно с 12-15 лет (когда их яички полностью опустятся в мошонку), но в этом возрасте обычно еще не обладают всеми регалиями взрослости и внешне мало отличаются от самок. Время появления вторичных половых признаков значительно варьирует, обычно это происходит между 15 и 20 годами. Нередко их развитие связано с обретением самцом индивидуального участка либо происходит при отсутствии конкурентов. В этом случае характерные признаки взрослости появляются быстро, часто в течение всего лишь нескольких месяцев. Взрослый самец представляет собой внушительное зрелище. Он в два раза крупнее самки, его пористые щеки образуют складки, делающие лицо очень широким. У самца также развиваются характерный шейный подвес и шерстяной «капюшон».

В природе самки достигают зрелости в 8-10 лет, но в большинстве случаев не приносят потомства еще около 5 лет. К размножению в первую очередь приступают более крупные самки, накопившие достаточное количество подкожного жира. Интервал между рождением детенышей составляет приблизительно 8 лет. В период вскармливания детеныша самки не способны забеременеть в течение срока от 1 до 4 лет. В неволе менопауза наступает примерно с 48-летнего возраста, хотя зафиксированы роды и в 53 года. Так как около 40% всех новорожденных не выживают, каждая самка за время жизни способна принести не более 2-3 детенышей — это самый низкий показатель среди всех млекопитающих. В неволе время достижения самцами и самками половой зрелости обычно сокращается на 2-3 года. В природе орангутаны живут в среднем около 45-50 лет, при хорошем содержании в неволе доживают и до 60-летнего возраста.



    Подросток Pongo pygmaeus.

Эволюция и ископаемые находки

Эволюционная ветвь орангутанов обособилась от той, которая позже дала начало африканским человекообразным и человеку, 12-16 млн. лет назад, во второй половине миоцена. Предполагается, что предшественники орангутанов не были приспособлены к жизни на деревьях, а передвигались по земле на всех четырех конечностях. В позднем миоцене на территории Индии и Пакистана уже обитали сивапитеки (Sivapithecus) — среднего размера полудревесные обезьяны, ранее считавшиеся предками орангутанов. Согласно современным представлениям, более вероятными претендентами на роль предков этих приматов являются люфенгпитеки (Lufengpithecus) из позднего миоцена Китая и, в особенности, хоратпитеки (Khoratpithecus), обнаруженные в позднемиоценовых отложениях Таиланда. В достаточно близком родстве со всеми ними состояли и очень крупные гигантопитеки (Gigantopithecus) из позднего миоцена-среднего плейстоцена Индии, Китая и Вьетнама.


    Некоторые местонахождения ископаемых остатков орангутанов.

Примечательно, что по сравнению с шимпанзе и людьми, орангутаны эволюционировали гораздо медленнее. Недавнее исследование показывает, что частота перестроек их генома оказалась вдвое меньшей, чем у шимпанзе или у человека. Таким образом, орангутан должен быть гораздо более точным приближением к нашему общему с человекообразными обезьянами предку, нежели шимпанзе — по крайней мере, генетически.

На сегодняшний день описано 3 ископаемых вида орангутанов: Р. hooijeri (Вьетнам), Р. weidenreichi (южный Китай и Вьетнам) и Р. palaeosumatrensis (Суматра). Степень их родства с современными видами пока невыяснена, не установлена и таксономическая принадлежность многих фрагментарных находок. Ясно лишь, что прежде область распространения орангутанов была намного шире, чем сегодня. Остатки наиболее древних (и самых крупных) представителей рода — Р. hooijeri — обнаружены во Вьетнаме и датируются средним плейстоценом. Другие находки были совершены в провинциях Гуанси, Гуандун и Юньнань на юге Китая и имеют средне- или позднеплейстоценовый возраст. Вероятно, все зубы орангутанов, продававшиеся ранее в аптеках Шанхая, Пекина, Гонконга и Манилы, ископаемого происхождения.



    Жевательная поверхность коренного зуба Pongo sp. Плейстоцен, Китай.

В Зондском архипелаге окаменелые кости орангутанов найдены на Калимантане и Суматре за пределами современного ареала, а также на Яве и Сулавеси. В некоторых из этих мест обезьяны жили еще несколько тысяч лет назад. Наиболее многочисленны находки из пещерных отложений Суматры и Калимантана, возраст которых около 40 тыс. лет. Судя по сохранившимся зубам и другим фрагментам скелета, здешние орангутаны были примерно на 30% крупнее современных. В отложениях пещер Ньях на Калимантане преобладают останки самок и детенышей, по-видимому, представлявших для первобытных охотников более легкую добычу. А в одной пещере к северу от Ньях обнаружены признаки того, что уже в позднем палеолите обезьяны содержались здесь в качестве домашних животных.

Видовой состав

Ранее выделялся один современный вид — обыкновенный орангутан (P. pygmaeus) с подвидами калимантанский орангутан (P. p. pygmaeus) и суматранский орангутан (P. p. abelii). По результатам последних исследований выделяется два вида орангутанов: калимантанский (P. pygmaeus) и суматранский (P. abelii).

В последнее время с помощью генетического анализа была вычислена дата разделения двух видов — около 400 тыс. лет назад. Однако, и после разделения между популяциями Калимантана и Cуматры мог существовать очень слабый поток генов. Также удалось выяснить: несмотря на то, что сейчас на Суматре живет гораздо меньше орангутанов, чем на Калимантане, генетически суматранские орангутаны гораздо разнообразней их калимантанских соседей. Поэтому исследователи полагают, что изначально суматранская популяция была гораздо больше, чем популяция Калимантана. Нуклеотидные последовательности калимантанского и суматранского орангутанов совпадают на 99.7% (а орангутанов с человеком — на 97.4%).



    Череп самца Pongo pygmaeus.

Калимантанский орангутан (P. pygmaeus Linnaeus, 1760) — типовой вид, населяющий низменные области Калимантана (малайское название этого острова — Борнео). Иногда в его составе выделяется 3 подвида, отличающиеся деталями черепной морфологии и имеющие обособленные ареалы: P. p. pygmaeus обитает в Сараваке (Малайзия) и на северо-западе Калимантана (Индонезия), P. p. morio встречается на северо-востоке (Индонезия) и в Сабахе (Малайзия), а P. p. wurmblii — на западе и в центральной части острова (Индонезия). Животные населяют районы высотой до 1000 м над ур. моря.

Калимантанский орангутан отличается более темным, оранжеватым или коричневым окрасом шерстного покрова. У самцов кожистые валики на щеках растут в стороны и почти лысые, а горловой мешок относительно больше, чем у суматранских (соответственно, крики их громче и протяжнее). Однако социальность их развита меньше, а образ жизни более уединенный. Самая большая популяция сохранилась в Сабахе. В соседних районах Калимантана орангутаны изредка встречаются на северо-востоке и западе. Остались они и в Сараваке, однако в Брунее их уже нет. Природоохранный статус вида — «находящийся в опасности», на сегодняшний день осталось не более 50 тыс. этих животных.



    Череп самца Pongo abelii.

Суматранский орангутан (P. abelii) — вид, обитающий в северной оконечности Суматры. Шерсть его представителей, особенно на лице и в паху, имеет более светлый красновытый окрас. Вырастающие по бокам головы у самцов валики относительно невелики, прижаты к лицу и покрыты беловатыми волосами, у самок и самцов имеются довольно длинные бороды. Эти орангутаны потребляют относительно больше семян и насекомых, но меньше древесного луба, чем их живущие на Калимантане сородичи, а также реже спускаются на землю. Кроме того, орангутаны Суматры более развиты в социальном плане и значительную часть времени проводят в составе небольших групп. Они более изобретательны и чаще пользуются подручными предметами в качестве различных инструментов. Данный вид поднимается в горы на высоту до 1500 м над ур. моря.

В XIX столетии суматранский орангутан был распространен и существенно южнее нынешней границы своего ареала — на территории штатов Джамби и Паданг, а до Второй мировой войны во множестве встречался в девственных лесах штата Ачех в северо-восточной части острова. Однако с тех пор область его распространения существенно сократилась и на сегодняшний день ограничивается природным парком Гунунг Лесер и несколькими более мелкими, практически неохраняемыми лесными массивами — на северо-западе и северо-востоке штата Ачех, в Вест Батанг Тору, Ист Сарулла и Сидиангкат. Природоохранный статус P. abelii — «находящийся в критическом состоянии». На сегодняшний день сохранилось не больше 7 тыс. особей.

 

    Черепа самок Pongo pygmaeus (слева) и Pongo abelii (справа).

Проблемы сохранения

Сокращение популяции

С тех самых пор, когда человек современного типа 40 тыс. лет назад появился в Юго-Восточной Азии, он неизменно являлся для орангутанов преследователем и конкурентом. Главным образом именно из-за охоты эти малоуязвимые для обычных хищников приматы еще до начала голоцена исчезли с большей части своего первоначального ареала. С наступлением исторической эпохи оказываемое человеком давление только усилилось — леса вырубались под посевы, различные части тел обезьян использовались в традиционной медицине, их отлавливали для домашнего содержания и т.п.

По некоторым подсчетам, в начале нашей эры на территории Индонезии жило не менее миллиона орангутанов. Еще тысячу лет назад на Калимантане их было больше, чем людей. Однако на сегодняшний день эти приматы стоят на пороге полного исчезновения в дикой природе. До 1959 г. оценка их численности ни разу не проводилась, но известно, что резкое сокращение произошло на протяжении 2-й половины XIX столетия, а также после Второй мировой войны.

За ХХ столетие поголовье уменьшилось на 92%, а между 1993 и 2000 гг. сократилось на севере Суматры почти вдвое. Значительные негативные последствия имели и лесные пожары, опустошившие Индонезию в конце 1990-х гг. Сегодняшнее число орангутанов оценивается по-разному. Различные расчеты дают примерно 4-7 тыс. особей для Суматры и 30-50 тыс. для Калимантана. В любом случае, на 2010 г. во всем мире насчитывалось не более 60 тыс. орангутанов, и их количество продолжает уменьшаться.

В некоторых местах мясо орангутанов все еще употребляется в пищу, в других их отстреливают как вредителей сельскохозяйственных плантаций. Однако существует несколько основных причин современного сокращения численности этих обезьян, более или менее одинаковых практически для всех местностей, где они пока все еще обитают.



    Детеныш Pongo abelii на дереве.

Вырубка лесов

Хотя орангутаны «охраняются» почти во всех районах их обитания, охрана во многих случаях лишь условная. Дело в том, что существование этих приматов тесно связано с определенным типом первичного или древнего вторичного леса, и они едва ли могут приспособиться к каким-либо иным условиям. К примеру, в Сараваке и Сабахе почти все орангутаны обитают в «лесных резерватах» — термин, означающий, что территория охраняется. К сожалению, смысл его обманчив. В основном это участки, отведенные правительством под лесозаготовки. Коммерческая разработка древесины началась здесь еще в середине ХХ столетия и продолжается по сей день. Как правило, работы ведутся подрядчиками, которые выплачивают правительству определенные сумы за право эксплуатации участка. Охрана природы при этом отодвигается на второй план.

За пределами заповедников большинство лесов постепенно исчезают, превращаясь в сельскохозяйственные угодья. Малайзия и Индонезия являются одними из основных лидеров по производству пальмового масла, под плантации масличной пальмы здесь отводятся все более значительные, до этого занятые лесом площади. Обезьяны очень чувствительны к вырубке и либо гибнут, либо покидают интенсивно осваиваемые человеком территории. Как правило, они оттесняются в другие, менее благоприятные для жизни места, где нет необходимой пищи или непригодные по другим причинам.

Из-за сильной раздробленности остатков ареала опасность вымирания орангутанов значительно возрастает, так как чем меньше и изолированнее группы, тем труднее им вести борьбу за существование. Фрагментирует популяцию и разрастающаяся сеть автомагистралей. Так, около 1 тыс. животных, еще сохранившихся в Сараваке, разбросаны по территории площадью более 100 тыс. кв. км. Сохранение полноценной самовоспроизводящейся популяции при настолько малой плотности попросту невозможно.

Таким образом, единственным эффективным способом защиты орангутанов является охрана среды их обитания, которая сейчас катастрофически сокращается. Необходимо принять серьезные и срочные меры по сохранению оставшихся в регионе лесов, создать как можно большее количество природных заповедников и национальных парков, наладить их надежную охрану. В другом случае скорого исчезновения орангутанов, как и многих других обитающих здесь видов, просто не избежать.



    Pongo abelii в профиль.

Браконьерство

Другой, не менее серьезный фактор исчезновения орангутанов — развитая контрабандная торговля молодыми животными, которых тайком вывозят в Сингапур, Бангкок и другие восточные порты и города. Отловленные приматы пользуются большим спросом среди торговцев экзотической живностью. В некоторых местах, например на Тайване, содержать орангутанов дома модно и престижно. Высокая цена на них всегда была неодолимым соблазном для браконьеров, и они продолжают свой преступный промысел. Согласно произведенным подсчетам, только на Суматре они убивают или отлавливают не менее 200 особей в год.

При благоприятных обстоятельствах орангутана можно поймать без особых хлопот. Иногда обезьяну подкарауливают на земле, где она довольно беспомощна, так как передвигается медленно и неуклюже. Порой молодое животное ловят в тот момент, когда поблизости нет защитницы-матери, но чаще всего ее убивают и без особых хлопот забирают детеныша. Застрелить обезьяну нетрудно, поскольку она не испытывает большого страха перед человеком и, подстрекаемая любопытством, не скрывается при его приближении.

Стрелять в примата можно с небольшого расстояния, а для этого вполне годится мелкокалиберная винтовка или дробовое ружье. Крупных особей порой загоняют на дерево, обрубают все другие деревья вокруг и ждут, нередко по многу дней, пока голод и жажда не заставят их спуститься на землю. Поймать ослабевшего орангутана совсем просто. Иногда дерево срубают и хватают обезьяну в тот момент, когда оно рухнет на землю. Применяют также и способ выкуривания из укрытия.

Молодые орангутаны очень слабы и с большой легкостью заражаются человеческими болезнями. Обычно пойманных животных содержат в примитивных, негигиеничных условиях, кормят неподходящей пищей, так что они умирают от болезней и истощения. Выживает примерно только одно из трех пойманных животных.

Поскольку закон об охране орангутанов соблюдается недостаточно, Международный союз директоров зоологических садов ввел строгий устав, запрещающий приобретать этих обезьян, если их рождение в неволе не подтверждено документально. К сожалению, часть владельцев зоопарков остаются вне этого объединения. Некоторые институты в соединенных Штатах, использующие орангутанов для медицинских опытов, решили основать для них и для других приматов собственный питомник, чтобы свести к минимуму потребность в диких животных.



    Детеныш Pongo pygmaeus в реабилитационном центре.

Парки и реабилитационные центры

На Суматре и на Калимантане создан ряд заповедников и национальных парков, призванных сохранить биологическое разнообразие региона. На Суматре большинство орангутанов сосредоточено в пределах национального парка Гунунг Лесер, который находится на границы штатов Ачех и Северная Суматра. Разработан и воплощается в жизнь проект реинтродукции этих обезьян в парке Букит Тигапулу в центральной части острова (штаты Джамби и Риау), где их не было с XIX столетия.

На Калимантане основными охраняемыми местообитаниями орангутанов являются национальные парки Танджунг Патинг и Себангау в центральной части острова, Гунунг Палунг на западе, Кутаи на востоке, долина Данум и святилище Мератус. В Малайзии заповедные зоны включают центры живой природы Семенггох и Матанг в Сараваке, а также святилище орангутанов Сепилок поблизости от Сандакана в Сабахе.

Кроме того, с 1960-х гг. на обоих островах работают специальные реабилитационные станции — здесь незаконно отловленные приматы конфискуются и постепенно подготавливаются к выпуску в джунгли. Так, в индонезийской части острова действуют центры Ниару Ментенг в Центральном Калимантане, а также Ванарайзет и Самбоджа Лестари на его востоке, поддерживаемые Фондом выживания орангутанов. В северной, малазийской части Калимантана находится крупный центр реабилитации в Сепилоке возле Сандакана, а также меньший в заповеднике Семенггох.



    Юные орангутаны в реабилитационном центре.

На сегодняшний день в подобных центрах содержится более тысячи осиротевших от рук браконьеров и заготовителей древесины детенышей. Большинство своего времени они весело проводят среди своих сверстников в маленьких группах. С ними регулярно занимаются служители, однако существуют разные мнения насчет того, сколь продолжительным и интенсивным должно быть общение животного, содержащегося в неволе, с человеком. 
Особое внимание уделяется профилактике заболеваний, так как существует опасность, что после контакта с такими человеческими инфекциями, как туберкулез, холера, малярия и гепатит, животные могут стать их переносчиками и распространителями в дикой природе. Все вновь прибывшие проходят карантин, им делают прививки. К сожалению, после общения орангутанов с туристами и служащими парков, они порой все-таки заболевают.

Реабилитационные программы предусматривают развитие норм социального поведения орангутанов, что дает надежду на успешное и ускоренное приобретение жизненно важных навыков. Сейчас детенышей не выпускают на волю до достижения 5-летнего возраста. Бывших воспитанников реабилитационных центров больше не выпускают в те леса, которые населены их дикими сородичами, так как это создает слишком напряженную конкуренцию за ограниченные и без того ресурсы.

К сожалению, многие из выпущенных на свободу орангутанов с трудом приспосабливаются к дикой природе, чувствуют себя очень неуверенно и часто возвращаются к станциям. Большую часть времени они могут проводить на земле или сидеть, тесно прижавшись друг к другу. Одна пара таких животных строила себе гнезда не на высоких безопасных деревьях, а преимущественно на земле. Как правило, через некоторое время обезьяны начинают вести себя гораздо спокойнее. И все-таки, на сегодняшний день показатель выпущенных на волю орангутанов чрезвычайно низок и едва достигает 12%.

Несмотря на подобные трудности, деятельность реабилитационных центров играет немаловажную роль, привлекая сознательную мировую общественность к проблеме сохранения этих приматов.

Содержание в неволе

Орангутаны издавна содержатся в неволе, а в зоопарках живут с 1825 г. В молодости эти обезьяны легко приручаются, но при работе с матерыми самцами служители очень осторожны — они прекрасно знают, какой колоссальной силой обладают эти могучие животные, настроение которых никогда невозможно угадать. Корм должен быть преимущественно растительным: салат, капуста, молодые початки кукурузы, лук-порей, фрукты, ягоды, различные орехи, ветки ивы, дуба, бука, листья акации, чай из трав, молоко, куриные яйца, витаминные препараты. Главными причинами смертности орангутанов в неволе являются болезни желудочно-кишечного тракта, воспаление легких и простудные заболевания.



    Самец Pongo abelii в зоопарке.

При должном уровне содержания обезьяны неплохо размножаются. Из-за длительного периода выхаживания детенышей матерью в зоопарках их стараются выкармливать искусственно. Первая особь, рожденная и выращенная в неволе, появилась на свет в Берлинском зоопарке 12 января 1928 г. В этом же году еще два зоопарка, в Нюрнберге и Филадельфии, отметили такое же событие. Несколько десятков родилось в Йерксском центре (29 на 1974 г.), успешно разводили их в зоопарках Базеля, Сан-Диего и других. Особенно больших успехов добился зоопарк Берлина, а также Филадельфии. В 1931 г. сюда была привезена пара орангутанов Гуас и Гуарина с их детенышем-самкой, родившимся в 1929 г. До 1955 г. Гуарина родила еще 8 детенышей, а в августе 1970 г. появилась на свет ее внучка. Дедушка Гуас скончался 9 февраля 1977 г. в возрасте не менее 57 лет, побив, таким образом, известный на тот момент рекорд долголетия всех приматов, исключая человека.

На 1985 г. в зоопарках и различных питомниках мира содержалось 539 животных, в настоящее время эта цифра достигает 1000. Сегодня орангутанов успешно размножают по крайней мере в 20 зоопарках. Подобные программы разведения имеют некоторое значение и для поддержания дикой популяции — например, с 1973 по 1981 г. около 120 родившихся в неволе животных было выпущено в природу. В 1967 г. впервые в естественных условиях (в Сараваке, в Национальном парке Бако) родился детеныш у выпущенной из неволи самки, его отец — дикий орангутан.

К сожалению, катастрофически уменьшившуюся численность орангутанов не компенсировать пополнением из зоопарков, а попытки, предпринимаемые по их сохранению в природе, пока явно недостаточны. Судьба одного из ближайших родственников человека остается тревожной.